«Чёрный металл» из Норвегии

Как известно, Норвегия – один из крупнейших в мире экспортёров нефти. Но помимо экспорта товаров и услуг, есть и другая немаловажная сфера, которую сами норвежцы называют «культурным экспортом». В этом плане стране фьордов также есть чем похвастаться – имена таких выдающихся норвежцев, как Ибсен, Григ и Гамсун, известны по всему миру.

«Но как же с современной культурой?» – спросите вы. Ведь Григ жил полтора столетия назад, а что же может предложить Норвегия в качестве визитной карточки своей музыкальной жизни сейчас? И тут у многих из тех, кому от 20 до 40, возникает другая, отнюдь не самая гармоничная ассоциация с норвежскими фьордами: блэк-метал. В буквальном переводе – «чёрный металл». От звуков которого у людей, посещающих концерты Грига в консерватории, могут волосы встать дыбом. Скрежещущий (как выразился один из критиков – «лесопильный») звук гитар, сплошная барабанная дробь, истеричные визги в качестве вокала и – иногда – заунывный вой клавишных на заднем плане… И тем не менее, для кого-то эта зловещая какофония как нельзя лучше олицетворяет суровую, необузданную, полную тайн и зачастую враждебную неподготовленному человеку норвежскую природу. Леса, горы, камни и долины, где обитают тролли и прочая нечисть. Да, без троллей и прочей нечисти тут явно не обошлось – ведь изначально блэк-метал выражал явную антипатию к христианской религии и её ценностям, а те, кто его исполнял, рисовали на обложках альбомов пентаграммы и носили перевёрнутые кресты, а в песнях воспевали самого Тёмного Владыку…

Но обо всём по порядку. Хотя многие любители тяжёлой музыки считают норвежский блэк-метал самым «истинным» («тру», как они сами выражаются), называть Норвегию родиной этого жанра музыки не вполне справедливо. Началось всё безобразие в 1981 году в Британии, где трое парней из Ньюкасла, создав группу под названием Venom, записали самый тяжёлый и страшный по тем временам альбом – «Добро пожаловать в ад» (Welcome to Hell). Конечно, сейчас он звучит до смешного наивно, но именно этот диск считается источником вируса, заразившего «тяжёлую» сцену Европы и спустя много лет вдохновившего многих героев норвежской блэк-металлической сцены – чего они сами не скрывают. Так началась «первая волна» блэка (или «прото-блэка», ибо на фоне того, во что блэк превратился в 90-е, творения Venom выглядели как детские колыбельные). Дурной пример оказался заразителен – и за британскими «чернушниками» последовали швейцарцы Hellhammer, шведы Bathory, а также куча малоизвестных андеграундных команд, в том числе и из Норвегии. К примеру, о существовании в начале 80-х группы под названием 666 знают осень немногие. В той же первой половине 80-х на свет появились первые из будущих героев норвежской «чёрной» сцены – великие и ужасные Mayhem.

В 80-е блэк-метал не стал самым популярным «металлическим» жанром. Его довольно быстро вытеснили на обочину более популярные трэш- и пауэр-метал. Даже праотцы стиля Venom в конце 80-х сменили стиль на более мелодичный. Единственным из более-менее известных музыкантов, кто упорно продолжал гнуть «блэкушную» линию, был швед Томас Форсберг – более известный под псевдонимом Quorthon Seth, детищем которого была группа Bathory. Именно он последовательно придал «веномовским» риффам экстремальное звучание и разогнал их до немыслимых скоростей. Впрочем, и это продолжалось недолго – в конце 80-х Куортон решил играть более медленную и эпичную музыку, которую быстро окрестили «викинг-метал». Вместо поднадоевших публике ада и Дьявола он начал воспевать Вальхаллу и Одина.

Так или иначе, как музыкальные, так и идеологические основы «второй волны» блэка были заложены к началу 90-х. Именно тогда, на рубеже десятилетий, в Норвегии появляются группы, которые ныне считаются почтенными классиками жанра: Darkthrone, Immortal, Enslaved, Satyricon, Emperor и другие. Как правило, поначалу участники этих команд играли модный по тем временам дэт-метал, но потом, почуяв зов крови и ледяной холод фьордов, сменили музыкальную ориентацию.

Популярности норвежских «блэкарей» во многом способствовал тот скандальный ореол, который они создали вокруг себя – не только своим творчеством, но и своими поступками. Экстремальная музыка и провокационные тексты и высказывания – этого было мало. Некоторые участники блэк-металлической «тусовки» оказались причастными в поджоге церквей. Так, старинная деревянная церковь в Фантофте сгорела утром на 6 июня 1992 года, и дата была выбрана отнюдь не случайно. На сцене, помимо бутафорских пентаграмм, цепей и кетчупа, иногда лилась и настоящая кровь – когда сами музыканты резали себе руки «во имя Сатаны». Печальную известность получил вокалист Mayhem по кличке Dead («Мертвяк»), покончивший жизнь самоубийством. Его коллега Эйстейн Орсет («Евронимус») тоже умер не своей смертью – он был убит Варгом Викернесом, тогда мало кому известным участником группы Burzum, а впоследствии – человеком, для многих ставшим символом «блэк-металлического» движения.

Впрочем, какого-либо единого «движения» в Норвегии так и не сложилось. Была «тусовка», в которой собрались очень разные люди. Далеко не все из них были в восторге от поджогов церквей и прочих громких акций. Кто-то называл себя «сатанистом», кто-то решительно открещивался от всего дьявольского и считал себя приверженцем Одина и Тора. Кто-то исполнял «тру-блэк» - с тем же грязным звуком, что и в 80-е, кто-то, напротив, разбавлял гитарное безобразие симфоническими клавишами. Так у блэка появился ряд поджанров – например, симфо-блэк (наиболее известными представителями которого стали Dimmu Borgir).

Норвежские обыватели реагировали на бурную деятельность своих молодых земляков несколько скептически. По крайней мере, в 90-е говорить о коммерческом успехе блэк-металлистов у себя на родине не приходится. Но их труд не пропал даром - ведь за пределами Норвегии их творчество обрело поистине бешеную популярность. Их пластинки выходили на иностранных лейблах, переписывались на кассеты сотнями тысяч поклонников. Большой успех ждал норвежских «блэкарей» и в России – где на фоне господства примитивной попсы и столь же примитивного в музыкальном плане «русского рока» «неформалы» жаждали чего-то свеженького, помимо навязшей в зубах «Арии». Важную роль играла и идейная составляющая – на фоне отсутствия какого-либо подобия государственной идеологии и разгула «пацанских понятий» тексты о великом прошлом Севера, мифологии, суровых лесах и фьордах звучали как настоящая поэзия, призывающая не только всё ломать и крушить, но и обратиться к своим «корням», к природе. Разумеется, неприятие христианских ценностей – как с позиций сатанизма, так и язычества – тоже сыграла свою, в иных случаях негативную роль. Но самое главное – что интерес к норвежскому блэку пробудил у многих (в том числе и у автора этих строк) желание изучать язык и культуру страны фьордов и троллей. В этом плане можно смело сказать, что при всей неоднозначности своего поведения блэк-металлисты выполнили ту же важную задачу, которую за сто лет до них выполнили Ибсен и Григ.

Что же представляет собой норвежский блэк-метал сейчас? Из «старичков», основателей стиля, очень многие живы-здоровы и даже иногда выпускают новые альбомы. Одни (Darkthrone) предпочитают не выступать с концертами и пребывать в «андеграунде», другие (Satyricon) не стесняются подписывать контракты с «мажорными» лейблами и вести почти светский образ жизни. Поджоги и убийства давно ушли в прошлое, а провокационными текстами сейчас никого уже не удивишь. Многие сетуют, что «блэк-метал уже не тот» - в том отношении, что он утратил былую свежесть и драйв. Но как бы то ни было, эта музыка продолжает жить – и имеет право на существование.

Автор: к.ф.н. А.А. Сельницин

Опубликовал: Шпилькин С.В./БНИЦ

Новые публикации о Норвегии

Электромобили в Норвегии: рынок, льготы и будущее

Норвегия вновь удивила мир: более 90% всех новых легковых автомобилей, зарегистрированных в стране, оказались полностью электрическими. Это не просто статистическая аномалия — это результат тридцатилетней государственной стратегии, продуманной до мелочей. Сегодня ездить на бензиновом авто по Осло — всё равно что пользоваться дискетой в эпоху облачных технологий.

Стортинг Осло: 160 лет истории парламента

Здание Стортинга на улице Карла-Юхана — не просто архитектурный памятник, а живой символ норвежской демократии. За сто шестьдесят лет его стены видели рождение законов, жаркие дебаты и исторические решения, определившие путь целой нации. Эта статья рассказывает о том, как архитектура влияет на политику и почему демократия нуждается в достойном доме.

Налоговая лотерея Норвегии 2026: кто выиграет

Норвежская налоговая система скрывает неожиданные возможности: одни получают возврат, другие — шанс на бонус. Разбираем, как не упустить своё и почему даже проигрыш может стать выгодным.

Потребительские тренды в Норвегии: как умные устройства меняют ритейл

Узнайте, как три ключевых тренда — умный дом, экологичность и поддержка локального — перекраивают полки магазинов и меняют правила игры в ритейле. Мы покажем, как ритейлеры адаптируются к новому потребителю и какие возможности это открывает для бизнеса.