Norway | Норвегия
Вся Норвегия на русском/Литература Норвегии/Гамсун-2009/Статьи о Гамсуне/Александр Бойченко: СЛАВА И ПОЗОР НОРВЕГИИ/
Сегодня:
Сделать стартовойСделать стартовой Поставить закладкуПоставить закладку  Поиск по сайтуПоиск по сайту  Карта сайтаКарта сайта Наши баннерыНаши баннеры Обратная связьОбратная связь
Новости из Норвегии
О Норвегии
История Норвегии
Культура Норвегии
Mузыка Норвегии
Спорт Норвегии
Литература Норвегии
Кинематограф Норвегии
События и юбилеи
Человек месяца
Календарь
СМИ Норвегии
Города Норвегии
Губерния Акерсхус
Норвегия для туристов
Карта Норвегии
Бюро переводов
Обучение и образование
Работа в Норвегии
Поиск по сайту
Каталог ссылок
Авторы и публикации
Обратная связь
Норвежский форум

рекомендуем посетить:



на правах рекламы:




Норвежские авторы2009 - Год ГамсунаСтатьи о литературе
Литературные событияНорвежская классикаО писателях Норвегии
Слово переводчикаПоэзия НорвегииЛитература Норвегии: краткая история
Книги и переводная литератураНорвежские сказки Гамсун-2009
Год Гамсуна: мероприятия Статьи о Гамсуне Книги и рецензии
Малая проза ГамсунаИнтересное о ГамсунеГамсун в стихах и прозе
Гамсун и театрМеждународная конференция в ЦДЛЭссеистика Гамсуна
Конкурс кукол - Сказочная страна ГамсунаДни Гамсуна в Санкт-Петербурге 

Александр Бойченко: СЛАВА И ПОЗОР НОРВЕГИИ

Изданная киевским «Фактом» книга «Відлуння самотності: Кнут Гамсун та контекст українського модернізму» хороша уже тем, что заставляет вновь задуматься о судьбе крупнейшего европейского писателя.

Непростое это занятие — Гамсуна любить. Казалось бы: ну, и не люби, раз такое дело, правильно? Ан нет, потому как не любить автора «Голода» и «Мистерий», «Пана» и «Виктории» — это вовсе вещь невозможная. Причем речь идет именно о любви, о «мучительном восторге» и «сладостной пытке» чтением, а не, скажем, об уважении, почитании или там понимании роли в истории.

Максим Горький писал Гамсуну: «Искренне говорю Вам: сейчас в Европе Вы величайший художник, равного Вам нет ни в одной стране». Положим, Горький слишком энтузиастически относился к литературе как таковой и на комплименты в адрес собратьев по перу не скупился. Но ведь по зрелом размышлении: кого в конце XIX — начале XX веков можно поставить рядом с этой глыбой? Достоевский к тому времени умер, Толстой превратился в моралиста, а три кита модернизма — Пруст, Кафка и Джойс — как писатели еще не начались. Вот и выходит: некого.

Влияние Гамсуна на европейскую литературу можно обозначить одним словом: переворот. «Суггестивный» стиль и «субъективная» композиция, абсурдные диалоги и расщепленные характеры, мир как воля и представление аффектированного сознания — весь и сразу модернистский набор в совершенстве представлен уже в первом «взрослом» романе Гамсуна «Голод», этой автобиографической «мистерии нервов в голодном теле». Что же касается психологической проницательности, то я вообще сильно сомневаюсь, был ли после Гамсуна хоть один писатель, который бы так постиг динамику происходящих в человеческой психике процессов. И не только постиг, но и сумел дожить с этим знанием до 93 лет.

Украина, которой в начале прошлого века выпал краткий миг удачного соприкосновения с общеевропейским культурным движением, также успела ощутить на себе повествовательную магию Гамсуна и посвятить ему свои «слезы первые любви». Лишнее тому подтверждение — книга «Відлуння самотності: Кнут Гамсун та контекст українського модернізму» (концепция и составление Юлии Емец-Доброносовой). Как и в остальном культурном мире, рецепция Гамсуна у нас была многоуровневой и многообразной: его переводили, о нем спорили, над судьбами его героинь рыдали гимназистки, а его герои вдохновляли амбициозных крестьянских юношей, «ищущих пострадать» в битвах с механизированными городами. И главное: прямые или опосредованные отзвуки Гамсуна находили себе место в творчестве украинских импрессионистов и певцов «железной воли» — футуристов и неоклассиков. Коцюбинский и Маланюк, Рыльский и Стефанык, Семенко и Кобылянская — если учесть всех, на кого в свою очередь повлияли эти художники, то едва ли не вся новейшая украинская литература окажется связанной — пусть и не всегда видимыми нитями — с Гамсуном.

Однако пора сказать и о другом. Каждому пишущему о Гамсуне приходится если не объяснять, то удивляться коллаборационизму писателя в годы Второй мировой войны: он, как известно, выступал с пронацистскими статьями, мечтал о Норвегии в составе Великой Германии, встречался с Гитлером и Геббельсом, написал на смерть Гитлера некролог, а на вопрос следователя о контактах с национал-социалистическим обществом ответил, что в этом обществе были люди много лучше его самого. «Как могло произойти, — вопрошал исследователь Гамсуна Роберт Фергюсон, — чтобы чувствительный и мечтательный гений, творец прекрасных историй о любви… стал нацистом? Был он им или не был?»

Отвечаю. Во-первых, а почему бы это нацист не мог создать «прекрасных историй о любви»? А во-вторых, Гамсун не был нацистом. Скорее, он был, говоря в популярных ныне терминах, нативистом — последовательным и страстным. Именно в этом и заключалась мистическая мощь его художественного дарования, но также — причина его упований на гитлеровскую Германию. Лично мне, конечно, очень жаль, что так случилось, но случиться иначе просто не могло. Если во всей истории с Гамсуном что-то и выглядит странно, то это попытки пишущих о нем объяснить «позорную коллаборацию» старостью, угасанием умственных способностей и психических функций, политической слепотой, приведшей, как формулировал, например, Борис Сучков, к «реакционным настроениям, которым не отвечало объективное содержание его творчества».

Как раз отвечало — и отвечало в течение всей жизни. Ценность человека в глазах Гамсуна зависела от прочности его связи с родной почвой — во всех смыслах этого слова. Все, что угрожало этой связи, этому «элевсинскому» браку, вызывало в нем просто физиологическую ненависть. А уж выражать ее Гамсун умел с немыслимой в наши политкорректно-пресные времена язвительностью. Естественно, что главным объектом его издевательств стала Америка. «Я бы сказал, что эти люди являются настоящими вырожденцами, что вся их жизнь есть продолжительная болезнь, а их дикий повседневный труд — это просто выродившаяся активность, как у осенних мух, и все их знание есть только умственный понос», — с нескрываемым удовольствием повторяет Гамсун слова одного образованного индейца. Повторяет ли?

Чуть позже, в своей знаменитой «Духовной жизни современной Америки», он напишет, в частности, следующее: «Американская литература безнадежно отстала и бездарна… Народ без национальной литературы и искусства, развращенное общество, жизнь плоско материалистическая, полнейшее отсутствие духовного… Негр как был, так и останется негром. Если он кого-нибудь бреет, то хватает его за нос, как его блаженной памяти праотец хватал нильского крокодила за ногу… Бесчеловечность оторвала негров от Африки, где они были дома, а демократия сделала их цивилизованными гражданами вопреки всем законам природы. Они сразу перескочили все промежуточные стадии развития от крысоловки до янки…».

Продолжать цитировать можно бесконечно, но для подтверждения нативистских убеждений и этого вполне достаточно: категорическое неприятие всякой «неорганической», «бескорневой» культуры (то есть, собственно, цивилизации) и всех попыток преодолеть законы наследственности перескакиванием «из грязи в князи». А между прочим, когда писатель создавал свой «портрет Америки», до начала Второй мировой войны оставалось пятьдесят лет.

Чью же сторону должен был принять такой Гамсун во время войны? Западной демократии, превратившей, по его мнению, патриархальную норвежскую деревню в достопримечательность для скучающих туристов? Или, может быть, Советского Союза, где катящиеся булыжники ненавистного ему пролетариата уничтожили крестьянство как класс? Он принял сторону того режима, в котором ему хотелось видеть мистическое соединение сакрального лона родной земли с аристократическим германским духом. И его гениальные произведения, и его «коллаборационистские заблуждения» в равной степени являются плодами этого соития.

После войны и Норвегия, и Гамсун сделали то, что оказалось для них единственно возможным. Норвегия осудила взгляды писателя — и дала спокойно умереть очень старому человеку. Гамсун написал письмо генеральному прокурору: «К чему все это должно было привести? К тому, чтобы объявить меня сумасшедшим, а значит, неспособным отвечать за свои поступки? В таком случае Вы не приняли в расчет меня. Уже с самого начала я признал себя ответственным за свои действия и с тех пор не переставал отстаивать эту точку зрения».

Нет, я не пытаюсь оправдать Гамсуна. Я вообще не готов ответить на вопрос, в какой степени его позор искуплен его величием и в какой степени его величие унижено его позором. Просто я вижу в нем еще одну фаустовскую плату за гениальность, еще одно трагическое опровержение тезиса о несовместимости «гения и злодейства».

Опубликовано: БНИЦ/Шпилькин С.В. Источник: Столичные новости



Важно знать о Норвегии Александр Бойченко: СЛАВА И ПОЗОР НОРВЕГИИ


Библиотека и Норвежский Информационный Центр
Норвежский журнал Соотечественник
Общество Эдварда Грига

на правах рекламы:

Норвегия

Полезная информация о Норвегии В большей степени, чем какая-либо другая, Норвегия - страна контрастов. Лето здесь очень непохоже на осень, осень - на зиму, а зима - на весну. В Норвегии можно обнаружить самые разнообразные, отличающиеся друг от друга пейзажи и контрасты.
Территория Норвегии такая большая, а население столь немногочисленно, что здесь есть уникальная возможность для отдыха наедине с природой. Вдали от промышленного загрязнения и шума больших городов Вы сможете набраться новых сил в окружении девственной природы. Где бы Вы ни были, природа всегда вокруг вас. Пообедайте в городском уличном ресторане, прежде чем отправиться в поездку на велосипеде по лесу или перед купанием в море.
Многие тысячи лет назад огромный слой льда покрывал Норвегию. Ледник оседал в озёрах, на дне рек и углублял обрывистые долины, которые протянулись по направлению к морю. Ледник наступал и отступал 5, 10 или, возможно, даже 20 раз, прежде чем окончательно отступить 14.000 лет назад. На память о себе ледник оставил глубокие долины, которые заполнило море, и великолепные фьорды, которые многие считают душой Норвегии.
Викинги, в числе других, основали здесь свои поселения и использовали фьорды и небольшие бухты в качестве главных путей сообщения во время своих походов. Сегодня фьорды более знамениты своими впечатляющими пейзажами, нежели викингами. Уникальность их в том, что здесь по-прежнему живут люди. В наши дни высоко наверху на холмах можно найти действующие фермы, идиллически примкнувшие к склонам гор.
Фьорды имеются на протяжении всей норвежской береговой линии - от Осло-фьорда до Варангер-фьорда. Каждый из них по своему прекрасен. Всё же, самые известные на весь мир фьорды расположены на западе Норвегии. Некоторые из крупнейших и мощнейших водопадов также находятся в этой части Норвегии. Они образуются на краях скал, высоко над Вашей головой и каскадами срываются в изумрудно-зелёную воду фьордов. Столь же высоко находится скала «Церковная кафедра» ( Prekestolen ) - горный шельф, возвышающийся на 600 метров над Люсефьордом в Рогаланде.
Норвегия - вытянутая и узкая страна с побережьем, которое настолько же прекрасно, удивительно и разнообразно, как и остальная её территория. Где бы Вы не находились, море всегда поблизости от вас. Неудивительно, поэтому, что норвежцы - столь опытные и искусные мореплаватели. Море долгое время являлось единственным путём, связывающим прибрежные районы Норвегии - с её вытянутой на многие тысячи километров береговой линией.


Рекомендуем посетить:

Ссылки на полезные ресурсы:


SpyLOG Rambler's Top100 Рейтинг www.intergid.ru Каталог-Молдова - Ranker, Statistics Counter

Александр Бойченко: СЛАВА И ПОЗОР НОРВЕГИИ Назад Вверх 
Проект: разработан InWind Ltd.
Написать письмо
Разместить ссылку на сайт Norge.ru