Norway | Норвегия
Вся Норвегия на русском/Литература Норвегии/Норвежские сказки/ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ НА КУХНЕ В УСАДЬБЕ/
Сегодня:
Сделать стартовойСделать стартовой Поставить закладкуПоставить закладку  Поиск по сайтуПоиск по сайту  Карта сайтаКарта сайта Наши баннерыНаши баннеры Обратная связьОбратная связь
Новости из Норвегии
О Норвегии
История Норвегии
Культура Норвегии
Mузыка Норвегии
Спорт Норвегии
Литература Норвегии
Кинематограф Норвегии
События и юбилеи
Человек месяца
Календарь
СМИ Норвегии
Города Норвегии
Губерния Акерсхус
Норвегия для туристов
Карта Норвегии
Бюро переводов
Обучение и образование
Работа в Норвегии
Поиск по сайту
Каталог ссылок
Авторы и публикации
Обратная связь
Норвежский форум

рекомендуем посетить:
  • Хорошего спортивного питания Multipower тут
    superprotein.ru



на правах рекламы:




Норвежские авторыСтатьи о литературеЛитературные события
Норвежская классикаО писателях НорвегииСлово переводчика
Поэзия НорвегииЛитература Норвегии: краткая историяКниги и переводная литература
Норвежские сказки Гамсун-2009 

ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ НА КУХНЕ В УСАДЬБЕ

Это был грустный вечер - за окно мело и было промозгло, в гостиной владельца усадьбы едва-едва горела свеча, так что в ее тусклом свете с трудом можно было различить кое-какие китайские безделушки, большое зеркало в старинной позолоченной раме и перешедший моему хозяину по наследству серебряный кувшинчик. В гостиной было только два человека - мой знакомый и я. Я сидел в углу дивана с книгой в руках, но вскоре не выдержал и встал.

- Хочу пойти послушать истории, которые сейчас рассказывает на кухне кузнец.

Из дверей кухней струился свет, там было весело и слышались громкие голоса. В печи в дальнем углу кухни потрескивал огонь. Рядом с ней восседала домоправительница, а на печной приступке расположились ребятишки. Они смеялись и грызли орехи.

В сенях раздевались работники. Они отряхнули с сапог снег, вошли на кухню и сели за длинный стол, на котором кухарка уже приготовила для них ужин - молоко и кашу в мисках.

У камина стоял кузнец, прислонившись спиной к горячей стенке, и курил длинную трубку. На лице его, слегка испачканном в кузне, застыло самое серьезное выражение. Я уже знал - это свидетельство того, что он только что закончил рассказ, да и слушатели были в восторге.

- Добрый вечер, кузнец, - сказал я. - Что это ты рассказал такое, что вызвало такой смех?

- Хи-хи-хи, - прыснули ребятишки, глаза их сияли от восторга. - Кристен рассказал нам о черте и кузнеце. И о парне, который посадил черта в орех, и еще он обещал рассказать о Пере Саннуме, у которого горные жители схватили лошадь на горе Асмюрбакк.

- Да, так оно все и было, - начал рассказ кузнец. - Этот Пер Саннум был с того хутора, что рядом с церковью в Саннуме. Был он известным колдуном, и его частенько приглашали на хутора и в усадьбы. Какой уж он был колдун, я не знаю, но вот то, что он был глуп, мне доподлинно известно. Потому что горный народец однажды связал его, и ему прошлось простоять со свернутой шеей всю ночь напролет в собственном саду, да не о том сейчас речь. Этот Пер никак не хотел жить в мире с людьми, как бы его назвать поточнее - хм, хм, - он был редкий ворчун и в каждой бочке затычка. И вот однажды надо было ему явиться ровно в десять в суд в Кристиании.

Решил он выехать с вечера, чтобы не опоздать. Времени у него было, как он считал, достаточно. Да и то сказать - верно, времени было достаточно, кабы на горе Асмюрбакк лошадь его не схватили под уздцы горные жители. Дело в том, что на горе той задолго до той его поездки повесился один человек. Да и музыку там слышали многие - и скрипку, и кларнет, и флейту и всякие такие инструменты, в которые дуть надо. Да об этом лучше моего знает старая Берта, она сама слышала и говорит, что краше музыки не слышала - почти как та музыка, что играли у ленсмана в 1814 году? Правда, Берта?

- Правда-правда, истинную правду говоришь, батюшка, - отвечала ему домоправительница.

- Так вот, - продолжал кузнец, - схватил кто-то его лошадь под уздцы, и не могла она сдвинуться с места, как он не стегал и не кричал на нее, не хотела она идти дальше, хоть тресни. Вернее, двигаться-то она двигалась, но лишь по кругу, и не хотела идти ни назад, ни вперед. Так и прошла вся ночь, и было совершенно очевидно, что лошадь кто-то по кругу водит. Саннум ругался и кричал, но все зря, а когда чуть забрезжила заря, слез он с лошади и отправился пешком в усадьбу неподалеку и попросил кого-нибудь подпалить лошади хвост. Тут уж лошадь припустила что есть мочи в город, а Саннум с трудом удерживался в седле. Но когда прибыл он в город, лошадь пала.

- Я тоже об этом слышала, - заметила Берта, - но никогда я не могла поверить, что Пер Саннум так глуп, но если ты, Кристен, говоришь, что это правда, то не могу я тебе не верить.

- И правильно делаешь, - отвечала кузнец, - ведь историю-то эту я слышал от самой Ингебрет Асмюрбакк, которая и подпалила хвост лошади Пера Саннума.

- А как ты думаешь, Берта, он ведь должен был посмотреть через хомут, кто это водит его лошадь по кругу? - спросил один из мальчиков.

- Ну, конечно, - отвечала Берта. - Ведь когда посмотришь через хомут, то увидишь, кто там из горных жителей вышел в наш мир. И тогда нечисть должна от тебя отступиться. Об этом слыхала я от одного человека, который лучше других знает все повадки нечистой силы. Звали его у нас дома в Халланде Ханс Смельчак, а вот в округе прозвали его Ханс-с-Разумением, потому что было у него любимая присказка - «Все надо делать с разумением». Его похитили горные жители и долгое время держали в горе. Но он все надеялся освободиться, и когда зазвонили по нему во всех церквях - а тогда уж не могут горные жители силы удерживаться крещеного человека, - то схватили они его и бросили через самую высокую гору с круглой вершиной прямиком в деревню, и, как говаривал Ханс, показалось ему в тот миг, что долетит он аж до самого фьорда. С тех пор стал он дурачком. Ходил он по хуторам и деревням и рассказывал удивительные истории, но после рассказа всегда принимался хихикать и говорил: «Хи-хи-хи, Кари Карина, я тебя вижу!». Значило это, что все время ходила за ним хюльдра.

Когда же был он у горных жителей, всегда брали они его с собой, когда выходили в наш мир воровать молоко и еду, потому что не может нечисть взять ничего, что сделано во имя Господа нашего и над чем сотворен крест Господень. И заставляли они Ханса воровать для них еду, но всегда он клал в ведра с молоком какую-нибудь пакость и портил еду горных жителей; а когда раздавался удар грома, то бросалась нечистая сила бежать в гору так быстро, что не поспевал за ними Ханс. И приставили к нему одного из горных жителей по имени Мокрый, и был тот Мокрый так силен, что, когда гремел гром, нес он и самого Ханса, и ведра с молоком.

Однажды повстречался им в горной долине в Халланде фогт[1] из Рингерике. Подошел к нему Мокрый, схватил под уздцы лошадь и стал водить ее по кругу. Фогт ругался и так стегал лошадь, что больно было смотреть. Тогда мальчик-кучер подошел к лошади, посмотрел сквозь хомут, увидел Мокрого, и тому пришлось отпустить бедное животное. «Но, - рассказывал Ханс, - Мокрый на этом не успокоился, и не успел мальчик дойти до саней, как мы громко захохотали, да так, что фогт повернулся в санях и чуть не свернул себе шею».

- Да, разные бывают истории, - заметил один из работников. - Слышал я про одного священника из Лиера. Должен он был как-то раз отправиться на отпевание одной старухи, которая при жизни не отличалась праведностью. И не успел он въехать в лес, как схватили его лошадь под уздцы, но он знал, как помочь делу - умен был тот священник из Лиера. В одно мгновение прыгнул он из саней на спину лошади, посмотрел через хомут и увидал старого страшного мужика. Говорят, что это был сам черт.

«Отпусти лошадь! - крикнул священник. - Она тебе не достанется!»

Черт отпустил лошадь, не мог он противиться приказу священника, но лошадь так припустила с места, что лишь искры летели из-под копыт и долетали до верхушек деревьев. Мальчик-кучер с трудом удержался в санях, а священник в тот раз приехал в деревню верхом.

- Не понимаю, что приключилось с нашими коровами, - сказала Мари-доярка, входя на кухню с ведром молока. - Посмотрите, матушка, как мало молока они дают. Как будто совсем не едят сена.

- Убери сено с пола, - отвечала домоправительница.

- Правы вы, матушка! - воскликнула Мари. - Не успеваю я наложить сена в кормушки, как исчезает оно из них.

- Дам тебе совет, Мари, - лукаво заметил один из мальчишек. - Свари-ка ты сливочную кашу и поставь горшок с кашей на чердак хлева в четверг вечером, вот и поможет тебе ниссе[2] принести сена коровам, когда работники спят.

- Да уж, если живет там ниссе, - доверчиво отвечала старая доярка, - то не пожалею я каши. Но вряд ли тут живут ниссе. Не верят в них наши хозяева. В старые времена, когда была я в услужении у капитана в Несе, вот там-то жил ниссе.

- Откуда тебе это известно, Мари? - спросила старушка. - Неужели ты видала его?

- Видала? - переспросила Мари. - Конечно, видала, можете мне поверить.

- Расскажи! Расскажи! - закричали малыши.

- Могу и рассказать, - согласилась доярка. - Так вот, в те времена была я в услужении у капитана. И сказал мне один из работников как-то вечером в субботу: «Мари, не задашь ли корму лошадям сегодня? А уж я у тебя в долгу не останусь».

«Ну, конечно», - отвечала я, потому что знала, что собирается он на свидание.

Так вот, когда пришло время кормить лошадей, пошла я на конюшню, взяла вилы, подняла на них сено и собиралась дать корм первым коню капитана. Очень холили его, и бока его аж лоснились, да так, что хоть смотрись в них, как в зеркало. Но как только подошла я к стойлу коня капитана, так откуда-то сверху на меня он и свалился.

- Кто? Кто? - закричали мальчишки. - Конь?

- Да нет же, ниссе. И так я перепугалась, что бросила сено и бегом бросилась из конюшни. И когда Пер вернулся домой, сказала я ему: «Дорогой мой Пер, один раз задала я корм лошадям, а больше и не проси. А Гнедой капитана и вовсе корма не получил», - и рассказала я Перу все, как было.

«Да не беспокойся ты за Гнедого,- отвечал мне Пер. - За ним есть кому присмотреть».

- А как выглядел ниссе, Мари? - спросили один из ребятишек.

- А ты думаешь, я разглядела? - усмехнулась Мари. - Да там было так темно, что я ладоней-то своих не видела. Но я его почувствовала, как будто держала в руках.

- А, может, это была кошка? - предположил какой-то мальчишка.

- Кошка? - с гневом переспросила Мари. - Да я почувствовал все пальцы на его руке. Было их всего четыре, и все мохнатые. И не сойти мне с этого места, если то был не ниссе.

- Конечно, то был ниссе. - успокоил ее кузнец. - Потому что нет у него большого пальца, а ладонь у него мохнатая. Никогда не держал я его за руку, но слышал об этом. И знаю, что следит он за лошадьми, и из ниссе выходят самые лучшие конюхи. И много бывает от него хорошего. Но я знаю я, что не один только ниссе помогает хозяевам. Слыхал я, что в горах в Уленнсакере одному парню служили горные жители. Жил он в Рёгли. Вы, должно быть, все знаете, что жила в тех места хюльдра[3].

Однажды случилось нашему парню по весне по талому снегу по делу в гору. И когда добрался он до ручья Шеллебекк и напоил своих лошадей, на пригорке показалось стадо коров - такими откормленными и пригожими, что любо-дорого было посмотреть. А хозяева коров везли разные скарб на больших телегах, запряженных прекрасными лошадями. А впереди стада шла здоровенная девица с огромным подойником, полным молока, в руке.

«Куда это вы направляетесь в это время года?» - спросил парень из Рёгли.

«Идем мы на сетер[4] в Рёглихагене в Уленнсакере, - отвечала девица. - Там у нас пастбища».

Удивился парень, что чужие люди собираются на его землях пасти своих коров. И самое удивительное - никто больше не видал этого странного стада и не слыхал о нем - а спрашивал парень всех встречных по дороге.

А дома на хуторе у него стали происходить странные вещи. Что бы не сделал днем при свете солнца, ночью все разрушалось. И пришлось ему вскоре работать после захода солнца.

Но та историю, которую я хочу вам рассказать, случилась осенью. Пошел он проверить, высохла ли рожь. Казалось ему, что не подсохла она еще, хотя была уже поздняя осень. И вдруг услыхал он за спиной шепот: «Пора тебе убирать рожь, ведь завтра пойдет снег».

Послушался того совета парень и перевез всю рожь в амбар, хотя и работать пришлось ему до полуночи, а на следующее утро выпал глубокий снег.

- Но всегда горные жители так добры к смертным, кузнец, - заметил мальчик. - Разве не помнишь ты, как повела себя хюльдра, которая крала праздничное угощение на свадьбе в Эльстаде и забыла там свою шапочку?

- Само собой, помню, - отвечал кузнец и тут же принялся рассказывать новую сказку. - Была в Эльстаде, что в Улленсакере, как-то свадьба, но в день свадьбы не оказалось у них свободных печей, потому мясо на жарку пришлось им отослать на кухню на соседний хутор. А вечером должен был за ними съездить работник.

Когда перевалил он через одну из гор, вдруг он услышал отчетливый голос:

Если едешь ты в Эльвестад,

Скажи Дельд поскорей,

Чтоб Дильда спасала быстрей!

Упал он в огонь, бедняга!

Парень принялся так настегивать лошадь, что ветер у него в ушах свистел. А голос несколько раз повторил ему то же самое. Приехал он домой и направился в залу, где стоял праздничный стол, и взял себе кое-что подкрепить силы.

«Ну-ка, парень, признавайся, - сказал ему один из работников. - Либо сам черт за тобой гнался, либо никуда ты не ездил. Что-то быстро ты вернулся».

«Да нет, ездил, - отвечал парень, - вон видишь - сейчас как раз приносят то, что привез. Но так быстро я управился потому, что настегивал лошади что есть мочи. Не успел я подняться на гору, как услышал чей-то голос, который сказал:

Если едешь ты в Эльвестад,

Скажи Дельд поскорей,

Чтоб Дильда спасала быстрей!

Упал он в огонь, бедняга!»

«Да это же мой ребенок!» - закричал вдруг кто-то в зале и с этими словами бросился прочь из дома, сметая все на своем пути. Но в последнюю минуту упала у хюльдры шапочка с голову и все увидела, что это была именно она. Прокралась горная ведьма на свадьбу, чтобы наворовать мяса, сала, масла, пирогов да пива с водкой, ну и разных прочих вкусностей, что готовят люди на празднества. И так она разволновалась из-за своего ребенка, что забыла в чане с пивом серебряный ковш и даже не заметила, что потеряла шапочку. И ковш, и шапочку хозяева спряла на хуторе в Эльстаде. А была у той шапочки такая сила, что каждый, кто надевал ее, становился невидимым для смертного, если только не был он сильнее нечисти. Но хранится ли она до сих пор в Эльстаде, сказать не могу, потому что сам не видал ее и в руках не держал, Силы ее не знаю.

- Да, горные жители очень хитры и бессовестны, - заметила старая Берта. - Об этом я слыхала. Но хуже всего ведут они себя летом, когда народ перегоняет скот на сетеры. Наступает тогда для хюльдр и горных жителей настоящий праздник. Девушки, кто остаются на сетере, думают больше всего о своих ухажерах и забывают перекрестить молоко, сливки и прочую еду, и тут уж хюльдры могут взять все, что пожелают. И случается, что их даже удается увидеть. Происходит это не часто, но бывает. Так и произошло как-то летом на сетере в Неберге.

В горах там были то ли плотники, то ли лесорубы, которые валили деревья. Вот вечером закончили они работу и пошли к озеру искупаться, как вдруг услышали чей-то голос: «Передайте Хильде, что заболели ее сыновья. Обожглись они мясным супом».

Когда вернулись лесорубы на сетер, сказали они девушкам: «Когда возвращались мы домой, то слышали голос в лесу: «Передайте Хильде, что заболели ее сыновья. Обожглись они мясным супом».»

«О, это мои дети», - закричал вдруг кто-то в хлеву, и на пороге показалась хюльдра с полным молока подойником в руке, который она отшвырнула в сторону и припустилась бежать в горы.

- Да, люди много чего говорят, - заметил кузнец, как будто сомневаясь в правдивости историй, но, судя по всему, сказал он это из-за уязвленной гордости, потому что посмели прервать его рассказ.

Вряд ли кто-то в округе знал сказок о хюльдрах и горных жителях больше, чем кузнец, и вряд ли кто-то верил в них больше, чем он.

- Да, люди много чего говорят, - еще раз сказал кузнец, - и всем россказням верить не след, но когда что-то случается в твоей собственной семье, то приходится верить волей-неволей.

Сейчас я расскажу, что приключилось с моим тестем. Он был верующим человеком и очень здравомыслящим. Так что верить его словам можно. Жил он в Скоперюде в Улленсакере, и звали его Йю. Он выстроил себе новый дом, была у него парочка коровы, ухоженные и откормленные, и жеребец, самый лучший в округе. На этом жеребце Йю частенько ездил по делам на большие расстояния и никогда не задумывался, выдержит ли такие расстояния его конь, потому что всегда он был накормлен и ухожен, хотя из людей Йю никто за ним особо не присматривал. Еще был Йю хорошим скрипачом и весельчаком. Частенько приглашали его на свадьбы и разные вечеринки, но дома он скрипку в руки никогда не брал, как просили его домашние.

Но вот однажды пришли к нему парни, принесли с собой вина и водки, а вскоре, когда все уже развесились, подошел еще народ, и Йю, как он не отказывался, пришлось сыграть несколько мелодий. Но вскоре отложил он скрипку, потому как знал, что горные жители неподалеку и вряд ли им весь этот шум особо понравится. Но парни все просили его и просили сыграть еще, и ему пришлось вновь взять скрипку в руки. Так повторилось два или три раза. Наконец Йю повесил скрипку на крючок на стену, сказал, что больше не проведет ни разу смычком по струнам, а затем выпроводил всю веселую компанию за порог. Когда он уже разделся и остался в одной рубашке, то, по обыкновению, подошел к печке в углу, чтобы взять уголек и зажечь трубку. И тут в горницу ввалилась толпа горных жителей - больших и маленьких.

«Ну, - сказал Йо, который решил, что это вернулась загулявшая молодежь, - зачем пожаловали, ведь я же сказал, что играть больше не буду? - Но тут он разглядел, что за гости у него в доме, испугался, встряхнул своих дочерей, которые уже легли спать, а надо сказать, что был он очень силен, и крикнул: - Это еще что за люди к нам пришли? Вы их знаете?»

Дочери его спросонья ничего не поняли и лишь что-то пробормотали в ответ. Тогда Йю схватил ружье, направил его на незваных гостей и крикнул: «Если вы сейчас же не уберетесь прочь из моего дома, то я вас всех перестреляю сей же час».

Нечисть с воем бросилась в рассыпную, кто-то полез в окно, кто-то чуть не застрял в печной трубе, кто-то успел ускользнуть в дверь. Йю в эту минуту показалось, что по дому его прокатилось множество серых комков старой пыли.

Но когда он повесил на место ружье и подошел к печке, чтобы зажечь погаснувшую трубку, на печке сидел старик с длинной бородой, которая свешивалась до пола. Во рту у него была трубка, и он собирался угольком зажечь ее, как это хотел сделать сам Йю.

«А ты что здесь делаешь? - спросил Йю. - Или ты не с этой толпой, а сам по себе?»

«Я живу здесь неподалеку, - отвечал старик. - И я хотел тебя предупредить, чтобы больше такого шума тут не было. Иначе придется тебе пенять на себя».

«И где же ты живешь?» - поинтересовался мой тесть.

«Я живу под твоим овином. И если бы мы жили не там, а здесь, то давно бы тебе пришлось распрощаться с этим хутором, потому что иногда слишком жарко вы топите печь, и нам это не очень-то и нравится. И сдается мне, что не стоит вам больше так шуметь. Так что следи за собой и своими домашними, иначе придется тебе крепко о том пожалеть».

Никогда больше Йю не брал в руки скрипки, и никому больше не удавалось уговорить его сыграть на танцах.

Во время рассказа кузнеца в доме раздавались звуки открываемых и закрываемых дверей и скрежет поворачиваемого в замочной скважине ключа. Это владелец усадьбы вышел на вечерний «обход» своих владений и запирал свои сокровища - серебряные кувшинчики и оловянные табакерки - в шкафы. Как раз когда кузнец закончил свой рассказ, дверь на кухню приоткрылась и в проеме показался сам хозяин со съехавшим на одно ухо ночным колпаком. Он сказал:

- Ну-ну, кузнец, ты, как я погляжу, все врешь и никак не успокоишься со своими сказками?

- Я вру? - возмутился кузнец. - Да я женат на одной из дочерей Йю. И моя жена, Дорте, рассказывала, что видела нечисть своими глазами. Девушки, конечно, были не в себе, спросонья, но разглядели они все очень хорошо.

- Не в себе? - переспросил хозяин. - Ну-ну, могу поверить. Да и ты сейчас явно не в себе, что и говорить. Хорошо еще, что не приложился к бутылочке. Вот тогда уж ты бы точно был в себе. Ложитесь в постель, мальчики, - добавил он, обращаясь к детям. - Уже поздно, и не к чему слушать на ночь вранье нашего кузнеца.

- Дурные это слова, - ответствовал гордо кузнец. - Последний раз, когда я слышал кое-кого, кто был не в себе, было это на 17 мая[5] в Небергхаугере, когда Вы пытались там проповедовать.

- Чертовы сплетни! - завопил хозяин и прошествовал к двери с горящей свечой в высоко поднятой руке и зажав под мышкой стопку счетов и газет.

- Не говорите так, - вскричал кузнец. - А лучше позвольте мальчикам послушать историю о парне, который женился на хюльдре. История эта совершенно правдива, и слыхал я ее от старой Берты. Случилось все это в той деревне, откуда она родом.

Тут помещик вышел из кухни, громко хлопнув дверью, и затопал по лестнице наверх.

- Ну что ж, - заметил кузнец, - если наш хозяин не хочет послушать этой истории, я все равно расскажу ее вам.

Внуки владельца усадьбы совершенно забыли о наказе деда и приготовились слушать рассказ кузнеца.

- Много лет тому назад на хуторе высоко в горах в Халланде жила семья богатых крестьян. Был в той семье сын, из себя пригожий и высокого роста. Был у них и сетер, да не такой, как у других, а с хорошими да крепкими постройками, в которых были и крепкие двери, и нормальная печь, и окна. На сетере жили все лето, но когда хозяева спускались вниз, в долину, на свой хутор, то лесорубы, охотники и рыбаки, которые и зимой ходят в горы, стали примечать, что живет там семейство хюльдр. И говорили, что дочь старшей хюльдры прекрасна и краше ее нет.

Слышал все эти разговоры и сын хозяев, и решил он как-то поздней осенью отправиться на сетер и посмотреть, что там происходит.

Когда поднялся он на перевал, то увидел в доме на сетере яркий свет и понял, что семейство хюльдр уже перебралось туда на зиму.

Спешился тогда парень, привязал лошадь к ели, достал из седельной сумки пистолет, потихоньку подобрался к дому и заглянул в окошко. В доме увидел он старика и старуху, скрюченную возрастом и очень страшную. Но был там еще и девушка, красоты необыкновенной. Влюбился в нее крестьянский сын с первого взгляда и понял, что жить без нее не сможет. Надо сказать, что у всего семейства были коровьи хвосты, и у красотки тоже. Парень понял, что семейство хюльдр только что переехало - так чисто и прибрано там было. Девушка мыла старика, а старуха разводила в печи огонь.

Парень недолго думая ворвался в дом и выстрелил у девушки над головой. Она испугалась и упала на пол, и ту же минута стала страшна, как смертный грех, а нос ее вытянулся и стал похож на дуло пистолета.

«Ну что же, - пробурчал старик, - теперь ты можешь взять нашу дочь себе в жены». Но парень от страха просто оцепенел и не мог двинуться с места или произнести хоть слово.

Старики принялись мыть дочь, и она чуть покрасивела, да и нос уменьшился вполовину, но красивой бы ее никто не назвал, хотя и коровий хвост ей тоже подвязали.

«Теперь можешь отправляться вместе с невестой к себе на хутор, - сказал отец хюльдры, - справь с ней свадьбу по всем правилам, а для нас приготовь комнатку в поварне. Не хотим мы сидеть вместе с остальными гостями, но не забудь прислать и нам чарочку».

Парень побоялся ослушаться ведьмака, взял за руку свою невесту, посадил ее на коня, привез на хутор и отпраздновал с ней свадьбу. Но прежде чем идти в церковь, попросила невеста одну из девушек встать позади нее во время венчания, что не заметили гости, как у нее отвалится коровий хвост, когда положит ей священник руку на голову.

Свадьбу справили по всем правилам, и парень не забывал приносить угощение в комнатку, которую приготовили для родителей невесты. Во время пира никого не видел он в той комнатке, но когда зашел в поварню после свадьбы, то обнаружил там горы злата и серебра и столько денег, сколько не доводилось ему видеть никогда в жизни.

С тех пор так и повелось - когда бывали у молодых гости, для родителей жены накрывали в поварне, и после них оставалось всегда столь денег, что вскоре уж и не знали крестьяне, что с ними и делать.

Но молодая жена как была, так и осталась некрасивой, и не очень это радовало ее мужа, и случалось даже, что изредка он ее поколачивал, когда был особо не в духе.

Один раз спешил он в городе, да слетела у лошади подкова, и надо было ее подковать. Отправился парень на кузню, потому как сам был отличным кузнецом. Но все шло наперекосяк в тот день, и как не старался он, никак не мог подковать лошадь - подкова получалась то слишком большой, то слишком маленькой. Так прошло утро, а затем и полдень. Наступило время ужина.

«Неужто ты так и сможешь подковать сегодня лошадь? - не выдержала молодая жена. - Не очень-то ты хороший муж, но, как видно, еще худший кузнец. И что за трудность такая подковать лошадь - если подкова велика, уменьши ее, а если маловата, так увеличь. Придется мне самой пойти в кузню и закончить твою работу».

С этими словами направилась хюльдра в кузню, взяла в руки подкову и распрямила ее.

«Вот так это надо делать, - сказала она мужу и затем с легкостью согнула ее как было нужно, будто подкова была сделана из масла. - Придержи-ка лошадь», - велела она и подковала животину да так, что лучше не получилось бы и у самого хорошего кузнеца.

«Ну и сильны же твои руки!» - с удивлением проговорил муж.

«Неужто? - отвечала жена. - А как думаешь, я бы себя чувствовала, если бы такая сила была и в твоих руках? Но я слишком люблю тебя, чтобы вымещать на тебе свою обиду».

С того дня стал парень относится к жене с уважением и вниманием.

- Ну что ж, - заметила домоправительница, когда кузнец окончил свой рассказ. - На сегодня довольно разговоров. Пора спать. - И она поднялась со своего места.

- Ты права, - отвечал кузнец, - да и хозяина не след сердить. - Он пожелал всем спокойной ночи и пообещал ребятишкам, что расскажет другие истории на следующий вечер, а они должны приготовить ему четверть табаку в подарок.

На следующий день отправился я к нему в кузню, но он лишь жевал табак, что было верным признаком того, что накануне он выпил слишком много водки. Вечером того же дня отправился он в соседнюю деревню еще повеселиться.

Когда же встретил я его несколько дней спустя, был он мрачен и неразговорчив. И не хотел больше рассказывать историй, хотя ребятишки сулили ему в награду табак и водку. Дворовые же девушки перешептывались, что горные жители отомстили кузнецу за рассказы о них, подкараулили его в лесу и избили. На склоне горы кузнеца, который был явно не в себе и заговаривался, и нашли на следующее утро.

Перевод с норвежского Наталии Будур



[1] Судья области.

[2] Норвежские гномы, домовые.

[3] Горная ведьма.

[4] Летнее пастбище.

[5] Национальный праздник норвежцев, день независимости Норвегии.


опубликовано: БНИЦ/Шпилькин С.В.



Важно знать о Норвегии ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ НА КУХНЕ В УСАДЬБЕ

ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ НА КУХНЕ В УСАДЬБЕ, Норвежская сказак, перевод Наталии Будур


Библиотека и Норвежский Информационный Центр
Норвежский журнал Соотечественник
Общество Эдварда Грига

на правах рекламы:

Норвегия

Полезная информация о Норвегии В большей степени, чем какая-либо другая, Норвегия - страна контрастов. Лето здесь очень непохоже на осень, осень - на зиму, а зима - на весну. В Норвегии можно обнаружить самые разнообразные, отличающиеся друг от друга пейзажи и контрасты.
Территория Норвегии такая большая, а население столь немногочисленно, что здесь есть уникальная возможность для отдыха наедине с природой. Вдали от промышленного загрязнения и шума больших городов Вы сможете набраться новых сил в окружении девственной природы. Где бы Вы ни были, природа всегда вокруг вас. Пообедайте в городском уличном ресторане, прежде чем отправиться в поездку на велосипеде по лесу или перед купанием в море.
Многие тысячи лет назад огромный слой льда покрывал Норвегию. Ледник оседал в озёрах, на дне рек и углублял обрывистые долины, которые протянулись по направлению к морю. Ледник наступал и отступал 5, 10 или, возможно, даже 20 раз, прежде чем окончательно отступить 14.000 лет назад. На память о себе ледник оставил глубокие долины, которые заполнило море, и великолепные фьорды, которые многие считают душой Норвегии.
Викинги, в числе других, основали здесь свои поселения и использовали фьорды и небольшие бухты в качестве главных путей сообщения во время своих походов. Сегодня фьорды более знамениты своими впечатляющими пейзажами, нежели викингами. Уникальность их в том, что здесь по-прежнему живут люди. В наши дни высоко наверху на холмах можно найти действующие фермы, идиллически примкнувшие к склонам гор.
Фьорды имеются на протяжении всей норвежской береговой линии - от Осло-фьорда до Варангер-фьорда. Каждый из них по своему прекрасен. Всё же, самые известные на весь мир фьорды расположены на западе Норвегии. Некоторые из крупнейших и мощнейших водопадов также находятся в этой части Норвегии. Они образуются на краях скал, высоко над Вашей головой и каскадами срываются в изумрудно-зелёную воду фьордов. Столь же высоко находится скала «Церковная кафедра» ( Prekestolen ) - горный шельф, возвышающийся на 600 метров над Люсефьордом в Рогаланде.
Норвегия - вытянутая и узкая страна с побережьем, которое настолько же прекрасно, удивительно и разнообразно, как и остальная её территория. Где бы Вы не находились, море всегда поблизости от вас. Неудивительно, поэтому, что норвежцы - столь опытные и искусные мореплаватели. Море долгое время являлось единственным путём, связывающим прибрежные районы Норвегии - с её вытянутой на многие тысячи километров береговой линией.


Рекомендуем посетить:

Ссылки на полезные ресурсы:


SpyLOG Rambler's Top100 Рейтинг www.intergid.ru Каталог-Молдова - Ranker, Statistics Counter

ОДНАЖДЫ ВЕЧЕРОМ НА КУХНЕ В УСАДЬБЕ Назад Вверх 
Проект: разработан InWind Ltd.
Написать письмо
Разместить ссылку на сайт Norge.ru