Norway | Норвегия
Вся Норвегия на русском/Литература Норвегии/Норвежские сказки/Ловля макрелей/
Сегодня:
Сделать стартовойСделать стартовой Поставить закладкуПоставить закладку  Поиск по сайтуПоиск по сайту  Карта сайтаКарта сайта Наши баннерыНаши баннеры Обратная связьОбратная связь
Новости из Норвегии
О Норвегии
История Норвегии
Культура Норвегии
Mузыка Норвегии
Спорт Норвегии
Литература Норвегии
Кинематограф Норвегии
События и юбилеи
Человек месяца
Календарь
СМИ Норвегии
Города Норвегии
Губерния Акерсхус
Норвегия для туристов
Карта Норвегии
Бюро переводов
Обучение и образование
Работа в Норвегии
Поиск по сайту
Каталог ссылок
Авторы и публикации
Обратная связь
Норвежский форум

рекомендуем посетить:



на правах рекламы:




Норвежские авторыСтатьи о литературеЛитературные события
Норвежская классикаО писателях НорвегииСлово переводчика
Поэзия НорвегииЛитература Норвегии: краткая историяКниги и переводная литература
Норвежские сказки Гамсун-2009 

Ловля макрелей

Я вырос у моря. Там, среди волн, я провёл на скалистых островах — шхерах — своё раннее детство.
       Моя родина славится хорошими моряками, и в этом нет ничего удивительного — здесь привыкают к морю с младенческих лет.
       Едва дети научатся ходить, они уже карабкаются по утрам на прибрежные скалы и часами смотрят, как меняется море.
       Они ещё бегают в одних рубашонках, а уже могут сказать, какую погоду обещает море: пососут палец, потом поднимут его и знают — с той стороны, где палец тронет холодком, и жди ветра.
       А чуть только они в силах поднять весло, они уже в лодке, уже начинают опасную игру с морской стихией.
       В юности я часто выходил в море с одним лоцманом, моим земляком. Это был самый смелый моряк, какого я знал в жизни. Часы, которые я провёл вместе с ним, навсегда останутся самыми счастливыми в моих воспоминаниях.
       То, бывало, в легкой лодке мы охотились среди шхер за утками, гагами и тюленями, то на паруснике уходили далеко в море ловить макрелей.
       С того времени море всегда неудержимо тянет меня к себе.
       Но я не собираюсь предаваться мечтам о прелести морской жизни. Лучше расскажу одну историю, которую я слышал от моего старого друга лоцмана, а теперь хочу поведать вам.
       Года три тому назад я приехал к себе на родину. Вместе с моим старым другом мы провели несколько дней в море, возле самых далеких шхер.
       Мы плыли на большом парусном судне. Команда состояла из Расмуса Ольсена (так звали моего друга), лоцманского юнги и меня.
       Однажды на рассвете мы вышли в открытое море, чтобы ловить макрелей.
       Слабый ветерок с берега не мог разогнать тяжелый туман, окутывавший шхеры и голые скалы.
       Вокруг нас с хриплым тревожным криком летали чайки, пронзительными голосами перекликались ласточки, а касатки, словно смеясь над кем-то, выкрикивали своё «клик, клик!».
       Серо-свинцовое море было спокойным, и только изредка его застывшую гладь разбивал чистик, нырок или стонущий тюлень.
       Расмус сидел у руля, а юнга то и дело перебегал с носа на корму, с кормы на нос.
       Мой друг Расмус Ольсен был высокий, широкоплечий человек. Лицо его — загорелое, обветренное — казалось простым и добродушным, но во взгляде его серых умных глаз было что-то строгое и пристальное. Так смотрит человек, который привык встречать в жизни опасности.
       Когда он сидел — огромный, коренастый — на корме, в своей зюйдвестке, натянутой на самые уши, в широкой серожелтой куртке, окутанный утренним туманом, казалось, что это не обыкновенный человек, а викинг, появившийся, как привидение, из старинных легенд.
       Правда, викинги не курили табака, а Расмус Ольсен пользовался им в своё удовольствие.
       — Ветер совсем слабый,— сказал Расмус, поглядывая по сторонам и извлекая из глубокого кармана маленькую, дочерна обкуренную глиняную трубку.— Берестяную лодочку и то не перевернёт... Вчера вечером, на закате, облака какой ветер сулили! А сейчас и зюйдвесткой ветер не собрать, не то что парусом!
       — Впереди как будто проясняется,— сказал юнга. Он работал веслом на правом борту, чтобы лодку не относило течением к западу.
       — Какое там проясняется! — проворчал Расмус.— Ветра не будет, пока не поднимется солнце. А уж тогда его будет больше, чем нам нужно.
       Однако скоро потянуло свежим ветерком, так что мы могли отложить вёсла, и наше судно быстро заскользило навстречу открытому морю.
       Туман как будто растаял, и мы теперь различали в голубоватой дымке берег и скалистые островки. А впереди лежало бесконечное море, чуть красноватое под лучами утреннего солнца.
       И чем выше поднималось солнце, тем яснее становилось небо, тем свежее задувал ветер с моря.
       И вот наконец потянул настоящий макрельный ветер.
       Скоро мы и вправду напали на косяк макрелей.
       Мы закинули удочки и одну за другой стали вытаскивать этих серебристых обитателей моря.
       Но радость наша, как всегда, была недолгой.
       К середине дня ветер окреп. На море поднялась волна. Удочки пришлось убрать, потому что грузила выбрасывало на поверхность и они прыгали на волнах как щепки. Шквал то и дело обрушивался на нашу скорлупку, обдавая солёной водой и пеной паруса и мачты.
       Юнга сидел в большом люке и от нечего делать болтал ногами. Иногда он заглядывал в каюту — посмотреть на часы, которые хранились в большом красном корабельном сундуке.
       — Всё любуется на свои часы и сундук,— сказал Расмус, хитро подмигивая мне.— Да и то сказать, он не зря ими дорожит. Если бы не эти часы и сундук, лежать бы ему теперь на дне моря и кормить рыб.
       — Как же так? — удивился я .— Как это часы и сундук спасли его? Расскажите-ка мне, как это случилось.
       — Ну, слушайте, коли охота,— сказал Расмус.— Случилось это в прошлом году в октябре. Сильный шторм застал нас, меня вот с этим морским волком — он показал на юнгу,— в открытом море. Я едва удерживал наше судёнышко. И вдруг вижу — идет голландец, голландское, значит, судно. Стал я подавать знаки, чтобы нас взяли. Гоню парня вперёд, чтобы первым на голландца переходил, а он чего-то копается, что-то ищет. Ну, а тут накатил на наше судёнышко огромный вал и смыл меня. Уж не помню, как меня вытащили. Открыл я глаза, а моей лодки уже не видно. Говорят, перевернулась она, накрыла моего юнгу — вот этого самого пострела — и пошла ко дну. Я и жизни не рад был. Думаю, как же я на берег без него вернусь?.. А знаете, кого я увидел первого, когда на землю ступил? Его, моего юнгу. Держит в руках свои часы и говорит:
       — А часы я всё-таки спас! И они даже идут!
       — Скажи спасибо, что сам спасся,— говорю я ему.— Ну а лодку нечего жалеть, хоть и стоила она мне двести пятьдесят талеров. И паруса ещё были новёхонькие!.. Вы спросите, как он спасся? А вот как... Ведь недаром говорят: кому на роду не написано, тот не утонет. Да, да, так оно и есть.
       Так вот представьте себе — впереди нас шёл бриг. Вдруг команда слышит — кто-то кричит. Матросы туда-сюда — никого нет. А крик слышен. Наконец подбежали к носу и видят — на волнах прыгает, как мячик, сундук, на сундуке сидит мой юнга и в одной руке держит над головой свои часы, чтобы водой их не замочило.
       Ну, капитан дал сигнал рулевому: «Задний ход!» — чтобы моего мореплавателя не опрокинуть, и матросы бросили ему канат. Обвязал он этим канатом сундук, да так, вместе с сундуком, его и вытащили на палубу.
       Пока Расмус рассказывал, юнга сидел с самым безразличным видом, словно это его не касается, и по-прежнему болтал ногами.
       Между тем ветер стих, и мы снова принялись удить рыбу.
       Но Расмус всё время поглядывал на небо и недовольно качал головой.
       — На юге опять что-то собирается,— сказал он, раскуривая свою трубку.— Утренний ветерок — это только закусочка. Увидите, нам ещё хорошо достанется! Даже рыба это знает — не клюёт больше. И птицы, слышите, как испуганно кричат? Да, к вечеру разыграется чертовская погода...
       В это время у самого борта вынырнул дельфин.
       — Поглядите-ка на этого нахала,— сказал Расмус.— Под самым носом вертится. Говорят, что тролли часто принимают вид дельфинов и морочат моряков, пока не потопят лодку...
       За разговорами о троллях и всякой нечистой силе, которая губит в море людей, я вспомнил, что слышал в детстве какуюто фантастическую историю о трёх ведьмах.
       Я спросил Расмуса, не знает ли он что-нибудь про этих трёх ведьм.
       — Как же мне не знать! — сказал Расмус.— Да ведь и вы про них, верно, от меня слышали. А рассказывал мне эту историю один старик, когда я был мальчишкой. Он уверял, что вся эта история случилась не то с его дедом, не то с прадедом, который ходил юнгой на корабле. Нынче над такими рассказами только смеются, вроде как над охотничьими, а в старые времена в них всякий верил. Ну, слушайте. Хотите верьте, хотите нет, а дело было так.
       Плавал этот юнга всё лето с одним шкипером на корабле, который доставлял в разные города всякий груз.
       И вот когда они должны были отправляться в последний рейс — было это осенью, в самое ненастье,— юнгу точно подменили. Ходит сам не свой, о плаванье и слышать не хочет.
       Шкипер очень любил своего юнгу, потому что, хоть и был тот совсем молод, а морское дело знал отлично.
       Всякую работу делал он легко, весело, одним словом, шкипер был без него как без рук.И вдруг юнга наотрез отказывается идти в море!
       С трудом уговорил его шкипер остаться на корабле, пока идёт погрузка.
       И вот однажды, когда команда была отпущена на берег, а шкипер отправился закупать лес и доски — уж, верно, он перепродавал их с выгодой! — юнга остался на корабле один.
       Сидит он в своей матросской каюте и слышит, что в трюме кто-то разговаривает.
       Поглядел он в щель — а там три чёрные как уголь вороны. Ругают они кого-то на все корки, да не на вороньем, а на человеческом языке.
       Юнга так и замер. Он сразу смекнул, что это ведьмы, обернувшиеся воронами.
       — А нас никто не слышит? — сказала вдруг одна ворона.
       И по голосу её юнга понял, что это жена шкипера.
       — Кто же нас может услышать? — сказала другая.
       — На всём судне нет ни единой живой души,— сказала третья.
       Юнга и этих по голосу узнал. Это были жёны штурманов.
       — Ну так вот что я вам скажу,— заговорила жена шкипера.— Пора нам избавиться от наших мужей. Слушайте, что мы сделаем.— Она подпрыгнула поближе к своим подругам и заговорила тише:— На третий, день их плаванья мы обратимся в три огромные волны, смоем наших муженьков за борт, а потом и корабль со всей командой потопим.
       — Это ты хорошо придумала,— сказали её подруги.
       И они принялись втроём обсуждать, в каком месте лучше всего потопить корабль. А так как они были жёнами моряков, они прекрасно разбирались, где проходит фарватер, где какое дно, где какая глубина.
       — А вы уверены, что нас никто не слышит? — опять спросила жена шкипера.
       — Да ты же сама знаешь, что на корабле никого нет. Чего ты так боишься? — успокаивали её штурманские жёны.
       — Боюсь потому, что как мы ни сильны, а есть сила, которую и нам не одолеть,— сказала жена шкипера.
       — Что же это за сила? — спросили её подруги-вороны.
       — А нас никто не подслушивает? Мне кажется, что в каюте кто-то дышит,— опять сказала жена шкипера.
       — Да ведь мы осмотрели все углы на корабле нет ни одного человека. Ну, говори, говори! Что ты знаешь? Что может нам грозить?
       — Вот что. Если кто купит, не торгуясь, три сажени дров и выбросит — полено за поленом — на каждую волну по одной сажени, тогда нам конец.
       — Но ведь никто же про это не знает,— сказали штурманские жёны.— Так что и бояться нам нечего.
       Они громко засмеялись, закаркали и вылетели из трюма.
       Когда наступил день отплытия, шкипер снова стал уговаривать юнгу идти с ним.
       — Может, ты боишься осенних штормов? У печки, возле юбки матери, конечно, спокойнее,— говорил он, чтобы подзадорить юнгу.
       Нет, юнга ничего не боялся. И он, пожалуй, согласен идти в плаванье, чтобы доказать команде, что он не какой-то ленивый краб, а настоящий моряк. Но вот какое он ставит условие: шкипер должен купить, не торгуясь, три полные сажени берёзовых дров и на один день уступить юнге командование кораблём. А в какой день — это он потом скажет.
       — Да где это слыхано, чтобы юнге доверяли командовать кораблём! — рассердил- ся шкипер.— Нечего глупости выдумывать!
       Но юнга стоял на своём. Или будет так, как он сказал, или он остаётся на берегу.
       В конце концов шкипер согласился — очень уж ему не хотелось расставаться со своим юнгой.
       А сам подумал: «Ладно, мы ещё ему мозги прочистим, когда выйдем в море!»
       И первый штурман подумал: «Пусть себе командует! А если сдрейфит — мы его проучим!»
       И у второго штурмана на уме та же самое.
       И вот дрова были куплены, заплачено за них было ровно столько, сколько спросил продавец, и судно отчалило от берега.
       Море, против ожидания, было тихое, спокойное, и шкипер то и дело посмеивался над юнгой:
       — Погода-то как по заказу для нашего нового командира!
       На третий день юнга сказал, что сегодня он берёт командование кораблём на себя.
       Море было по-прежнему тихим, небо — ясным. Но юнга приказал команде крепить паруса.
       Ну и смеялись над ним шкипер и все матросы!
       — Вот это командир! А когда налетит ветер, он, верно, прикажет распустить паруса! Что — все убирать? Или один парус можно оставить?
       — Пока можно оставить, а скоро и последний придётся убрать,— невозмутимо ответил юнга.
       И вдруг среди ясного дня — никто глазам своим не верил — налетел шквал. Да такой сильный, что корабль едва не опрокинулся. И если бы паруса не были убраны, всем пришёл бы конец.
       Теперь уже никто не посмеивался над юнгой.
       В страхе смотрели все на огромный водяной вал, который шёл прямо на корабль и грозил накрыть его до самой мачты.
       А юнга стоял на мостике и спокойно ждал приближения волны. Когда волна была уже совсем близко, юнга приказал выбрасывать за борт полено за поленом — и непременно по одному, а не по два — первую сажень дров.
       Команда без лишних слов бросилась выполнять его приказание.
       И едва только последнее полено было выброшено, где-то рядом послышался чей-то предсмертный стон.
       Потом всё стихло.
       Море успокоилось. Шквал улегся.
       — Ну, пронесло! — вырвалось у команды.
       — Ты спас корабль и всем нам спас жизнь,— сказал шкипер.— Я говорю это теперь и скажу это на берегу.
       — Ещё рано говорить о спасении,— сказал юнга.— Нас ждут испытания похуже этого.
       И он приказал крепить последний парус.
       Второй шквал был ещё сильнее, чем первый. Никто больше не надеялся на спасение. Но когда уже казалось, что всё пропало, и волна, высокая как гора, была совсем рядом, юнга приказал выбрасывать за борт вторую сажень дров — полено за поленом.
       И снова все услышали протяжный стон.
       А потом всё стихло.
       — Теперь нам надо выдержать третий шквал,— сказал юный капитан.— Он будет самым свирепым. Становитесь все по местам!
       И верно, третий шквал был такой, что первые два казались теперь детской забавой.
       Можно было подумать, что всё море обрушилось на бедное судёнышко.
       И опять юнга приказал выбрасывать третью сажень дров, и непременно по одному полену.
       Когда последнее полено было выброшено за борт, тяжёлый, хриплый стон послышался над морем... Потом всё стихло. Волнение в море улеглось. Только волны стали красными, словно от крови.
       А корабельная команда долго ещё не могла успокоиться. Пока не пришли в гавань, только и было разговору, что о трёх шквалах.
       — И как это наш юнга догадался, что страшные волны можно забросать дровами? — дивились все.
       Но юнга помалкивал.
       Обратный путь был лёгкий. Корабль хоть и покачивало, но никто не обращал на это внимания.
       Наконец открылся родной берег.
       — Верно, наши жёны ждут не дождутся нас,— сказал шкипер.
       — Может, тот шквал дошёл до самого берега,— сказал первый штурман.— Так наши жёны тоже страху натерпелись.
       — Эх, скорее бы их увидеть,— вздохнул второй штурман.
       — Не увидите вы их больше,— сказал юнга, слышавший этот разговор.
       — Ты что болтаешь, что каркаешь? — накинулись на него шкипер и оба штурмана.
       — Я-то не каркаю, а вот ваши жёны и вправду хотели беду вам накаркать.
       И он рассказал обо всём, что видел и слышал в тот день, когда остался на корабле.
       И правда, вернувшись домой, ни шкипер, ни штурманы не застали своих жён.
       Никто не мог сказать, что с ними случилось. В последний раз их видели накануне бури, она бушевала и на берегу. Может, по неосторожности они во время бури и погибли? Кто знает, может, и так.
       Пока Расмус рассказывал эту историю и много ещё других, столь же увлекательных и столь же неправдоподобных, наступил вечер.
       Тёмные, низкие тучи заволокли небо.Приближалась гроза.
       Молнии то падали прямо в море, то извивались змеёй, и тогда над непроницаемой завесой облаков вспыхивала огненная бахрома.
       Гроза была ещё далеко.
       Удары грома едва доносились до нас, море катило светлую, спокойную волну. Но вспышки молний и багровые лучи заходящего солнца окрашивали море в кровавокрасный цвет.
       Нам было ясно, что бури нам не избежать.
       При последних лучах солнца мы увидели вдали у горизонта чёрную полосу. Ещё немного — и на волнах появилась белая кайма взбитой пены.
       Нас окружали гроза и ночь.
       И вот ветер усилился. Наша лодка понеслась как стрела.
       Скоро мы уже были у крайних шхер.
       При свете молнии мы видели, как высокие пенистые волны бьются о берег, и гул прибоя звучал в наших ушах словно гром.
       Расмус зорко всматривался в темноту, что-то в ней отыскивая, а я не мог различить ничего, кроме белой полосы пены, к которой мы неумолимо приближались.
       Наконец и я различил маленькую чёрную точку,— это был узкий пролив. Мы проскочили его и вошли в тихую гавань, защищенную от ветра и непогоды высокими скалами.

 

Опубликовано: БНИЦ/Шпилькин С.В.



Важно знать о Норвегии Ловля макрелей. Норвежская сказка

Ловля макрелей. Норвежская сказка


Библиотека и Норвежский Информационный Центр
Норвежский журнал Соотечественник
Общество Эдварда Грига

на правах рекламы:

Норвегия

Полезная информация о Норвегии В большей степени, чем какая-либо другая, Норвегия - страна контрастов. Лето здесь очень непохоже на осень, осень - на зиму, а зима - на весну. В Норвегии можно обнаружить самые разнообразные, отличающиеся друг от друга пейзажи и контрасты.
Территория Норвегии такая большая, а население столь немногочисленно, что здесь есть уникальная возможность для отдыха наедине с природой. Вдали от промышленного загрязнения и шума больших городов Вы сможете набраться новых сил в окружении девственной природы. Где бы Вы ни были, природа всегда вокруг вас. Пообедайте в городском уличном ресторане, прежде чем отправиться в поездку на велосипеде по лесу или перед купанием в море.
Многие тысячи лет назад огромный слой льда покрывал Норвегию. Ледник оседал в озёрах, на дне рек и углублял обрывистые долины, которые протянулись по направлению к морю. Ледник наступал и отступал 5, 10 или, возможно, даже 20 раз, прежде чем окончательно отступить 14.000 лет назад. На память о себе ледник оставил глубокие долины, которые заполнило море, и великолепные фьорды, которые многие считают душой Норвегии.
Викинги, в числе других, основали здесь свои поселения и использовали фьорды и небольшие бухты в качестве главных путей сообщения во время своих походов. Сегодня фьорды более знамениты своими впечатляющими пейзажами, нежели викингами. Уникальность их в том, что здесь по-прежнему живут люди. В наши дни высоко наверху на холмах можно найти действующие фермы, идиллически примкнувшие к склонам гор.
Фьорды имеются на протяжении всей норвежской береговой линии - от Осло-фьорда до Варангер-фьорда. Каждый из них по своему прекрасен. Всё же, самые известные на весь мир фьорды расположены на западе Норвегии. Некоторые из крупнейших и мощнейших водопадов также находятся в этой части Норвегии. Они образуются на краях скал, высоко над Вашей головой и каскадами срываются в изумрудно-зелёную воду фьордов. Столь же высоко находится скала «Церковная кафедра» ( Prekestolen ) - горный шельф, возвышающийся на 600 метров над Люсефьордом в Рогаланде.
Норвегия - вытянутая и узкая страна с побережьем, которое настолько же прекрасно, удивительно и разнообразно, как и остальная её территория. Где бы Вы не находились, море всегда поблизости от вас. Неудивительно, поэтому, что норвежцы - столь опытные и искусные мореплаватели. Море долгое время являлось единственным путём, связывающим прибрежные районы Норвегии - с её вытянутой на многие тысячи километров береговой линией.


Рекомендуем посетить:

Ссылки на полезные ресурсы:


SpyLOG Rambler's Top100 Рейтинг www.intergid.ru Каталог-Молдова - Ranker, Statistics Counter

Ловля макрелей Назад Вверх 
Проект: разработан InWind Ltd.
Написать письмо
Разместить ссылку на сайт Norge.ru